Волонтеры ведут сбор и оцифровку документов, которые предоставляют им либо наследники очевидцев далеких событий, либо бумаги находятся в результате собственной исследовательской работы. В таких записях обнаруживается немало упоминаний о Перми.
В 1918-1919 годах Пермь стала эпицентром множества событий. Удары армии Колчака, отступление Красной армии, формирование новых соединений Белой армии, интриги при дворе Верховного правителя. Об этом пишут в своих дневниках непосредственные участники этих событий.
Университетский ждун – Николай Устрялов, о пермском этапе жизни которого мы рассказали в предыдущем номере «Звезды», после прихода белогвардейцев в Пермь все-таки решил уехать в Омск, который адмирал Колчак планировал сделать новой столицей России. Там он становится юрисконсультом при правительстве и преподает в вузе. Однако за событиями следит и делает вывод, что с отъездом поступил правильно.
«27 января. Тревожные вести – красные наступают на Пермь, и довольно успешно, продвигаются и на охонском (оханском, – прим. ред.), и на глазовском направлениях. Настроение подавленное».
Генерал-лейтенант Алексей Будберг, ставший при Колчаке управляющим Военным министерством в Омске, тоже продолжает свои записи. Надо отметить, что военачальник обладал довольно высоким стилем и слогом и очень богатым словарным запасом.
Кроме того, Будберг прошел две войны и обладал немалым полководческим опытом, поэтому на события Гражданской войны смотрел критически. Спустя полтора месяца после взятия Перми он уже видит признаки грядущего краха белого движения. Но только в том случае, если все продолжится так, как продолжается.
«15 февраля. В районе Красноярска восстание; части перебили офицеров и ушли к сидящим вдали от дороги большевикам; надежность движения по сибирской магистрали этим очень скомпрометирована. Досвистались безграмотные экспериментаторы по созданию армии из заведомо негодного больного материала. <> Из омских сообщений ясно, что навеянное, как говорят, англичанами наступление в северном направлении через Пермь обрекло на съедение большевикам наиболее прочные антибольшевистские казачьи войска – Уральское и Оренбургское. Вместо того, чтобы двинуть все силы на Самару и Царицын для соединения с Красновым и Деникиным, омские стратеги поперли на Пермь и этим погубили всю операцию».
Генерал открытым текстом пишет: наступление на Пермь инспирировала английская разведка. То есть, события Гражданской войны режиссировались из Туманного Альбиона. Это ли не подтверждение тому, что Запад всегда вел против России прокси-войны? Будберг убежден при этом, что данный маневр стал успешным практически случайно.
«Взятие Перми, раздутое 27-летним генералом (Анатолием Пепеляевым, – прим. ред.) в огромную победу, обошлось нам в 2 убитых и 13 раненых; трудность была в погоде, а боя, собственно говоря, и не было, так как при появлении сибиряков красные в панике бежали».
8 мая 1919 года Будберг прибывает в Екатеринбург в ставку Колчака и присутствует на параде войск, а также принимает участие в заседании Военного совета. На нем генерал пытался обратить внимание Колчака на то, что несмотря на внешний лоск части войск, дальнейшее наступление в направлении центральной части России невозможно, так как нарушена логистика, не функционируют тыловые службы, что оперативная и стратегическая обстановки сложились очень негативно. Колчак не слушает своего генерала. Он склонен верить молодым, как пишет Будберг, «выскочкам»: «Силы же налицо нет, ибо Омск импотентен, адмирал ничего не понимает в сухопутном деле и легко поддается советам и уговорам».
«Доморощенные полководцы», «доморощенные бонапарты», «штабные вундеркинды», «фронтовое атаманство», «младенцы, засевшие в верхах», «задорные молокососы», – так 49-летний генерал отзывается на страницах дневника о заседающих при Верховном правителе военачальниках.
Будберг видит, что армия – не армия вовсе, а сборная солянка частей, что командиры грызутся между собой, что нет адекватного плана наступления на красных. Согласно его записям, каждый начальник не стесняясь гребет любые ресурсы под себя, даже и не думая о нуждах соседей.
«Пепеляев захватил все запасы, найденные в Перми (3000 вагонов, 297 паровозов, 150 вагонов продовольствия, 900 тысяч пудов нефти и керосина, склады Мотовилихинского завода и Пермских железнодорожных мастерских, – прим. ред.), и не хочет ни с кем делиться; он же заставил все местные заводы работать только на свой корпус; (генералы) Гривин, Вержбицкий, (полковник) Казагранди делают то же самое и не исполняют ничьих приказаний; благодаря этому в одних частях архиизбыток, а в других – голод и нищенство».
Проблема генерала Будберга в том, что он человек старой закалки, офицер, для которого понятие чести – не пустой звук. Он был воспитан в парадигме, исключающей подлость, приспособленчество, подхалимство, лесть. Поэтому его от происходящих событий на страницы дневника буквально выворачивает. Так, ощутимым шоком веет от строк про то, как орденом Георгия 3-й степени за победоносный зимний поход и взятие Перми Колчака наградил его же генштаб.
«Я не знал этого пожалования и, видя на адмирале шейного Георгия, думал, что он получил его во флоте в прошлую войну; поэтому когда Лебедев (Дмитрий Лебедев, военный министр российского правительства в 1919 году, – прим. ред.) <> заговорил о пожаловании георгиевских крестов за какой-то бой, то я, не стесняясь в выражениях, высказал свой взгляд на позорность такого награждения во время гражданской войны. <> Как невысока должна быть идеология тех, кто додумался до того, чтобы поднести Верховному правителю и уговорить его принять высочайшую военную награду за успехи в междоусобной войне».
Тон записей генерала от месяца к месяцу становится все угрюмей, в конце мая – начале июня Будберг уже открытым текстом пишет, что крах неминуем.
Будущий маршал Советского Союза, 18-летний Филипп Голиков, полгода назад горевавший об отступлении от Перми, с восторгом констатирует: «Красная армия побеждает».
«17 июня. Весь Восточный фронт гонит разбитые армии Колчака. В наших руках Уфа, Бирск, Ижевск, Воткинск. Если так ладно пойдет дальше, глядишь, через месяц будем в Перми, а там рукой подать до Екатеринбурга и... Камышлова.
Как подумаю об этом, такое волнение охватывает, что и писать не могу. Неужели снова буду в родном городе! Сколько нас ушло оттуда на битву с врагом! Но немногие вернутся...»
До взятия Перми Красной армией остается несколько недель.
О том, как это событие увидели современники, мы расскажем в следующем номере «Звезды». Не пропустите.
Подписывайтесь на нас в Telegram и Max!
Автор: Иван Соломин