Волонтеры ведут сбор и оцифровку личных дневников и писем, которые предоставляют им либо наследники живших в прошлых веках путешественников, либо они находятся в результате собственной исследовательской работы. И в них есть немало о Перми, и мы добрались до драматических событий Гражданской войны.
Правовед, философ и политический деятель Николай Устрялов, ставший в начале 1918 года сотрудником Пермского университета, переехал в Пермь с надеждой на то, что скоро она будет взята войсками Белой армии. Устрялов сделал в своем дневнике большое количество записей, в которых рассказывал о том, как приходится выживать в голоде и холоде, о том, что большевики не могут организовать жизнь большого города.
Будущий идеолог политического течения «сменовеховство» (от «смена вех», – прим. ред.) задается вопросом: имеет ли право на жизнь такое явление, как революция. И если да, то надо ли ему лично и другим представителям интеллигенции, не принявшим большевизм и связанные с ним перемены, просто отойти в сторону и не мешать историческому процессу. При этом он, конечно, не афиширует своих позиций, в те времена это закончилось бы пулей в лоб. Поэтому он молчит и рефлексирует про себя. И ждет прихода белых.
В середине декабря 1918 года всему преподавательскому составу университета было приказано эвакуироваться в Москву, что привело его, классического ждуна, как бы назвали его сегодня, в ужас.
«Ужели «пермский период жизни» кончается? И так жалко? «Увезли в телячьем вагоне», – как советского работника... или, быть может, скрытого саботажника?.. В конце концов, не все ли, в сущности, равно? Важно, что увозят. <> Ужели в теплушке, да еще холодной, отплясывая, чтобы не замерзнуть, танец диких, поедем на днях в голодную большевистскую Москву от белогвардейской Перми?.. Ужели с болью, надрывом душевным придется вздыхать: «А счастье было так возможно, так близко!»
Но уже 24 декабря, когда колчаковская армия вела уличные бои, он ликует: пришли наши.
«26 декабря. Пермь. Светлый Праздник. Был на улицах, в университете. Везде радуются. Освобождение, большевиков нет, все окончательно изгнаны, налаживается жизнь. Нужно время, конечно, но, судя по всему, – наладится!.. В университете жадно обсуждают будущее: что-то там в Омске!.. По улицам расклеено объявление начальника дивизии, взявшей Пермь: «24 декабря город Пермь взят войсками Всероссийского Верховного Правителя Адмирала Колчака». По улицам мелькают офицеры в погонах!!! Движение, возбуждение праздника.
28 декабря. Пермь. Распутье. Что делать дальше? В Перми оставаться, наслаждаясь созерцанием ежедневного улучшения внешних условий жизни, дожидаться кафедры, просвещать два десятка студентов и барышень в университете – или... вспомнить старое?.. – в Омск! в Омск! (этот город Колчак планировал сделать новой столицей России, – прим. ред.) – оттуда свет!..»
Полковник, белогвардеец, штаб-офицер Иосиф Ильин в Перми никогда не был, но пристально следил за разворачивающимися здесь событиями.
«Бедный Колчак все еще болен (непонятно, о какой конкретно болезни идет речь, но известно, что Колчак очень страдал от ревматизма, – прим. ред.) Можно заболеть от всей этой мексиканщины (по всей видимости, Ильин сравнивает события Гражданской войны с событиями Мексиканской революции 1910–1917 годов, – прим. ред.). Вот когда приходят на ум слова дяди, который всегда говорил: при чем Царь, если нет людей. Ведь цари люди, и среди них бывают хорошие и дурные, но ведь это не может играть решающего значения, если вокруг все прочно, хорошо и доброкачественно.
И вот яркий пример — Колчак. Кажется, можно ли было ожидать лучшего человека, чем он? И что же? Что изменилось? Ровно ничего. Все то же – та же атмосфера, то же настроение, ибо те же люди и та же почва – только все мельче, и масштаб другой...
Третьего дня войска Пепеляева взяли Пермь, и это как будто бы влило жизни в общее настроение. Но все же чувствуется, что чего-то нет, чего-то не хватает. Пепеляев захватил тридцать одну тысячу пленных, сто двадцать орудий, тысячу пулеметов, весь обоз и т. д.»
Военный успех Белой армии, как мы помним, был недолог, уже в середине лета 1919 года Красная армия отбила Пермь обратно и больше не отдавала. Все это впереди, а пока Иосиф Ильин, полковник и будущий мемуарист, заканчивает свою дневниковую запись так: «Ах, если бы в 1919 году увидеть Россию здоровую и возродившуюся».
Николай Устрялов: «Город, разумеется, преображается. Снимаются советские вывески, сокрушаются памятники, на рынке появились мука, масло, мясо и т. д. – пока по сильно высоким ценам, уже, впрочем, тендирующим понизиться. Словно весна: спадают оковы...»
Управляющий военным министерством в правительстве Колчака, генерал-лейтенант Алексей Будберг к военным успехам Белой армии отнесся более взвешенно.
«5 января 1919 года. Газеты сообщают потрясающие подробности тех зверств, которые совершались красными при отходе от Перми. Военные подробности подтверждают мое мнение, что Пермь была взята налетом и крупных боев там не было; большевики не ожидали нападения, распоясались и кейфовали, а наши их и накрыли».
Николай Устрялов: «6 января. В Перми мертво. Вяла общественная жизнь, повсюду густейший налет провинциализма, плохая газета [«Свободная Пермь»], плохой университет... Нет, решительно, не хочется здесь оставаться, хотя с точки зрения «мелко личной» жизнь могла бы устроиться тут и недурно: почти обеспечена кафедра, нетрудно занимать «почетное положение» в местном обществе, народный университет, публичные лекции... Но все-таки нет и нет. Сейчас чувствуется потребность в работе живой и широкой. Ощущается и призыв некоего общественного долга. Бог с ней, и с наукой, – даже с нею: ученым можешь ты и не быть, а гражданином быть обязан!
16 января. Нарастают снова крупные политические события в мировом масштабе. «Последний и решительный бой» уже в полном разгаре, и, по-видимому, революция будет побеждена. В Германии восставшие спартаковцы (восстание большевиков-спартакистов или Январское восстание, проходило в Берлине с 5 по 12 января 1919 года, было подавлено, – прим. ред.), как сообщают, терпят поражение: Берлин весь переходит к правительству. Что это – конец революции или только немецкое 3 июля? Многое будет зависеть от Германии, от ее позиции в борьбе между Англией и революцией…<> Деникин признал Колчака и его правительство – это очень отрадный и важный факт, общая платформа – борьба с большевиками до полного их уничтожения, непредрешенность вопроса о будущей форме правления России. Правильно! Не сидится в Перми в такие дни…»
О том, что дальше происходило в Перми в 1919 году, о чем написали очевидцы тех событий в своих дневниках, мы расскажем в следующем выпуске «Звезды». Не пропустите.
Подписывайтесь на нас в Telegram и Max!
Автор: Иван Соломин