Шапито Брюмашона с Ламаршем: новая премьера «Балета Евгения Панфилова» как хореография на грани трюка

2021 , 14:46


Свой юбилейный, 35-й сезон, «Балет Евгения Панфилова» открыл спектаклем «Головокружение», поставленным Клодом Брюмашоном и Бенжаменом Ламаршем, хореографами из Франции.

Первая премьера сезона состоялась 9-го и 15-го сентября. На сцене – условное пространство старинного цирка шапито, главная метафора спектакля. Цирк не показан, он, скорее, угадывается – клеткой, несколькими табуретами, гримом танцовщиков, звериными повадками, спрятанными в пластике артистов в некоторых сценах.

Чтобы как-то сориентировать зрителя, постановщики пишут в программке, что сценография и костюмы – «словно бы часть живописной вселенной Тулуз-Лотрека». Герои полотен постимпрессиониста Лотрека – персонажи ночного Парижа: циркачи, артисты кабаре, дамы полусвета. Скульптурно прописанные тела, часто застигнутые врасплох то в бытовой, то в закулисной обстановке.

Человеческое тело – вот что интересует и хореографов «Головокружения». Человек, спрятавшийся в «шапито» от ужаса мира, человек, пытающийся реализоваться и противостоять враждебной реальности. Маски, которые он на себя надевает. Роли, которые ему приходится вынужденно играть.

Клод Брюмашон – особое имя в современной хореографии. Брюмашон не учился классическому танцу, он окончил школу изобразительных искусств в Руане. Может быть, поэтому его в высшей степени условные спектакли – это, скорее, выстроенные в пространстве абсурдистские пластические картины.

В них не нужно искать сюжета и логики, завязки, кульминации, финала – все привычные опоры отброшены. Есть непрекращающийся поток виртуозных партнёрских движений; то и дело он обрывается, перетекает в новую форму, ускользая от нашего понимания и держа в напряжении.

От того, что происходит на сцене, буквально нельзя оторваться – пластика завораживает, и ты чувствуешь себя словно в абстрактном немом кино, которое всё время ускоряется. Это кино хочется разрезать на кадры, размонтировать, понять, как оно сделано, но скорость слишком высока...

Время от времени она замедляется: в фокусе снова человеческое тело. Резко меняющийся темпоритм спектакля – один из авторских приёмов постановщиков. Необычные сложносочинённые поддержки, остроугольность движений, фиксированность поз, напряжённая статика – вот почерк Клода Брюмашона, которого называют хореографом-философом, хореографом-интеллектуалом, хореографом-эстетом.

Танцовщики мечутся в клетке, вихрем проносятся на табуретках, совершают невероятные пируэты, динамичные и статуарные одновременно. Чтобы станцевать этот плотный хореографический текст, прослоенный виртуозной акробатикой и невероятной гимнастикой, нужна очень серьёзная подготовка.

Некоторые элементы партнёрского танца балансируют на грани цирковых трюков, и всё-таки это не трюки, а авторская хореография, которую ещё предстоит «разобрать на части». Труппа Балета Панфилова не только блестяще справилась с этой техникой танца, но привнесла в спектакль нечто своё, присущее только «панфиловцам».

Притчевость, философская направленность, метафоричность – с этим Евгений Панфилов когда-то ворвался в театр contemporary dance, заняв там собственную нишу. И если задаться поиском рифмы, то «Головокружение» во многом перекликается с лучшими философскими балетами Панфилова – «Рекой», «Клеткой для попугаев», «Вальсами для помутнённых рассудком»...

Если говорить о преемственности, Брюмашон вольно или невольно попытался развить и продолжить то, что когда-то делал Евгений Панфилов. Абсолютно разные по лексике и режиссёрскому почерку, по выстраиванию пространства и световой партитуре, эти хореографы двигаются словно бы параллельным путём, в котором модель человеческих отношений часто отражает модель мира вообще.

Только Панфилов ставил на большой сцене, а Клода Брюмашона и его ученика Бенжамена Ламарша больше интересует камерное пространство. Иногда – слишком камерное для такого масштабного сочинения, как «Головокружение».

Каждый танцовщик здесь исполняет одновременно несколько партий, словно нанизанных одна на другую. Линии этого абсурдистского спектакля практически не пересекаются, пересказать их почти невозможно, но эмоции и энергии, рождающиеся на небольшом пространстве сцены, захлёстывают зал и создают необходимый объём действа, которое обрывается так же внезапно, как и зародилось.

«Головокружение» – второй спектакль, поставленный Клодом Брюмашоном для этой труппы. Первым стал перенос балета «Дикие маки» два года назад. «Дикие маки» сразу обратили на себя внимание критики, а балетмейстер заметил, что труппа словно бы специально подготовлена для его авторской хореографической лексики.

Как и «Дикие маки», «Головокружение» – это так называемый фестивальный спектакль, которому уже сейчас можно предсказать серьёзные перспективы. А «Балет Панфилова» можно только поздравить.

Наталья Земскова
info@zwezda.su
Фото театра «Балет Евгения Панфилова».