Лучше, конечно, помучиться: обозреватель «Звезды» Наталья Земскова подытожила пермский театральный сезон 2020-21

2021 , 02:11


В Перми завершился театрально-концертный сезон. Несмотря на пандемические ограничения и некоторую общую растерянность, он получился насыщенным и как минимум любопытным.

В Пермском театре оперы и балета – восемь премьер, в Театре-Театре – девять, чуть меньше в театре юного зрителя. Плюс несколько масштабных фестивалей, гастроли Вахтанговского театра и многое другое.

Энигмы Дягилевского

Большинство премьер состоялось весной, но пик сезона всё-таки пришелся на июнь: фестиваль «Владимир Спиваков приглашает...» плавно сменился Дягилевским, тот – «Иолантой» (12+) и гастролями Московского театра им. Вахтангова... Чем же запомнился сезон 2020–2021?

Тем, что в оперу пришли драматические режиссеры, тем, что драма продолжает петь и танцевать, тем, что «Кармен» (18+) Богомолова обернулась всероссийским скандалом... Тем, что Дягилевский, настроивший на свою частоту город, всё отчетливее позиционирует себя как каскад музыкальных событий для специального слушателя. Этот слушатель должен быть образован, наслушан, насмотрен, должен знать современный музыкальный контекст.

Но и это не самое главное. Изучив афишу, он должен умудриться попасть в яблочко. Но где это яблочко, изначально не знает никто, включая устроителей. В этом году все устремились на открытие-закрытие и вечер Леонида Десятникова, а «выстрелили» совсем другие концерты, «энигмы» – сакрализованные Lux Aeterna (18+), «Мистерия» (18+) и церемония памяти Пауля Целана (18+), сольный вечер Вадима Холоденко (6+) и перформанс «Пропавшая дверь / Потерянная комната» (Peeping Tom, Бельгия; 18+).

Даже штучные таинственные концерты, проходящие в бывшем кафедральном соборе, те, что заканчиваются с первыми лучами солнца, оказались более предсказуемыми и плановыми, чем то, что происходило на ночных сейшенах на «Заводе Шпагина».

И это – явный вектор развития Дягилевского, который ориентирован на новейшее в музыкальном искусстве. Сергей Невский, Алексей Ретинский, Андреас Мустукис, Антон Батагов, Теодор Курентзис – имена этих композиторов мы еще услышим не раз...

Резонанс гарантировали

Дягилевский – не единственное, что сделало на какое-то время Пермь одной из музыкальных столиц. Другим таким событием стала «Кармен» (18+), поставленная Константином Богомоловым и Филиппом Чижевским (музыкальный руководитель и дирижер) по мотивам оперы Ж. Бизе.

Почему Богомолов, понятно: известный enfant terrible (франц.) российского театра и музыкальная классика – вещи явно несовместные, а значит, резонанс был гарантирован. Но такого эффекта не ожидал, похоже, никто. Впервые после отъезда Теодора Курентзиса Пермская опера вновь стала статусным местом, ради которого многим в столицах пришлось сесть в самолет. На рынке туриндустрии даже новое предложение появилось – трехдневная поездка в Пермь с посещением новой премьеры.

Что такое Богомолов? Это многоканальность, полифоничность высказывания и избыточность выразительных средств плюс сценический текст, идущий перпендикулярно источнику, а то и вовсе в обход авторского замысла. В случае с «Кармен» о первоначальном замысле можно забыть: от Бизе и Проспера Мериме взяли имена героев, некоторые куски партитуры и сочинили историю «про одесских евреев», революционерку Карвумен и ее мужа-сатрапа Хозе.

Тролль-режиссер смеется над нацменьшинствами, над служителями религии, над мечтой о земле обетованной, над геями и феминистками – да над всем, что попадется под руку. Часто это даже не смех, а стеб с галерки, разбавленный сценами клубного стриптиза, хореографической миниатюрой, парадом трансвеститов и комической эстрадой. Музыка в этом спектакле-капустнике топчется где-то поодаль.

Только вдруг зазвучит гениальная ария, дуэт, ансамбль или оркестр невзначай вырвутся на свободу, как их прерывают, тушуют, прослаивая драматическими вставками и шутками. Не написал о «Кармен» Богомолова только ленивый. Но прошло три месяца, и с трудом вспоминаешь еврейское гетто, съемочную площадку, пилу в руках маньяка в финале...

Но поют замечательно

Две другие оперы были выпущены главным режиссером Маратом Гацаловым в начале сезона – «Дон Жуан» (12+) и под занавес – «Иоланта» (12+) (музыкальный руководитель – Артём Абашев). Два этих абсолютно разных спектакля зарифмованы тем, что в них почти отсутствуют солисты.

В «Дон Жуане» певцы отправлены в оркестровую яму. В «Иоланте» на сцене такая тьма, что артисты вынуждены сидеть или стоять, как вкопанные, так что можно говорить практически о концертном исполнении оперы. И если в обоих случаях режиссер явно проигрывает сценографам, то оркестр и особенно хор остаются на высоте.

Ещё одна премьера – «Любовь к трем апельсинам» (12+) Сергея Прокофьева, поставленная дирижером Абашевым и Филиппом Григорьяном (режиссура и сценография), –напротив, демонстрирует массу режиссерских трюков при скудости визуального ряда.

От массивной мультяшно-комиксовой декорации автоклава с трубами, с оранжевыми шлангами и тому подобным, уместной в где-нибудь в глубинке, но не в опере мирового уровня, устаешь скоро. Но поют замечательно, и оркестр хорош, так что на декорацию закрываем глаза...

И, наконец, «Польский бал. Концерт номер пять» (12+) – красивый и необычный вечер, состоящий из «Польского бала» из оперы М. И. Глинки «Жизнь за царя» (1836) – реконструкции постановки Андрея Лопухова и Сергея Кореня 1939 года – и Пятого концерта Сергея Прокофьева, на музыку которого Антон Пимонов, художественный руководитель пермского балета, создал собственную хореографию.

Роскошное завершение непростого сезона, в котором были еще и новая версия «Анюты» (6+), и «Озорные песни» (12+), и конкурс «Арабеск», и рождение хорового коллектива Parma Voices, которым руководит главный хормейстер Пермского оперного Евгений Воробьёв.

Parma Voices – единственный пермский коллектив, включенный Курентзисом в программу Дягилевского фестиваля, причем сразу с тремя концертами. В репертуаре много духовных сочинений и музыки, «не обремененной никакими штампами»...

Театр нового зрителя

Тем, что Театр-Театр регулярно выпускает музыкальные, в том числе пластические спектакли, давно никто не удивлен. И, как правило, залы бывшей драмы полны.

Но в последние годы режиссерская политика Бориса Мильграма, художественного руководителя театра, такова, что постановки начинают выстраивать абсолютно новую парадигму и приглашают несколько другого зрителя – «с бэкграундом» и готовностью усваивать новый театральный язык. Чаще это эксперименты, попытки выстроить иной диалог с залом. Плюс просветительская функция театра, которую никто не отменял.

Именно таким спектаклем – премьерой «Антигоны», оперы для драматических артистов Ольги Шайдуллиной (16+) в постановке Романа Феодори, – театр начал сезон. Многослойный, полиморфный, полифоничный, он вызвал шквал эмоций и мнений, явив нам весь блеск звезды артиста Альберта Макарова. В Театре-Театре немало звезд, но Макаров – нечто особенное.

Альберт задействован еще в одной интереснейшей премьере моноспектакле «Вертинский» (16+), на который до сих пор не попасть. Как не попасть на «Загадочное ночное убийство собаки» (12+) в постановке Даниила Чащина и на некоторые другие спектакли.

Что осталось в памяти после сезона? Пластическая драма «Мы» (16+) по Замятину, пластический же «Лир» (16+) с примой-балериной «Балета Евгения Панфилова» Марией Тихоновой в главной роли...

А еще в минувшем сезоне было целых два фестиваля моноспектаклей «Монофест». И ситуация здесь очень походила на Дягилевский: не знаешь, чего ждать от очередного названия, хотя каждый спектакль вроде подробно описан заранее...

В результате восьмой «Моноfest» стал настоящим парадом интереснейших актерских и режиссерских работ, так что жюри долго мучилось. Пусть все театральные мучения будут такими.

Наталья ЗЕМСКОВА
info@zwezda.su