– Но, я думаю, что их было гораздо больше. Среди них был и я, а также многие мои товарищи. Некоторых из них с нами уже нет, – говорит пермяк Павел Бурнышев, который с 8 августа по 1 ноября 1988 года принимал непосредственное участие в ликвидации последствий аварии.
Далее – от первого лица.
Дислокация Припять
Об аварии было объявлено не сразу, а только через несколько дней. Люди отпраздновали Первомай, и только потом на всю страну и весь мир объявили о случившемся. Первыми в зоне радиоактивного заражения оказались воинские части, которые были там дислоцированы. Это молодые люди, которые проходили срочную службу.
На устранение последствий катастрофы призывалось гражданское население: мужчины, годные по состоянию здоровья. Предпочитали тех, кто уже имел детей: бездетных не брали, чтобы не сокращать население страны. Уже тогда были понятны последствия от работы в зоне аварии.
Под жилье для ликвидаторов были задействованы пассажирские суда речного флота, которые дислоцировались на реке Припять. Также строились палаточные городки. Отсюда была организована доставка ликвидаторов на Чернобыльскую АЭС для уборки радиоактивного графита с крыши блоков.
Основная часть работы пришлась на четвертый блок, который взорвался. Ликвидаторы работали в защитных костюмах, которые, впрочем, не очень-то помогали: ОЗК, респираторы-«лепестки», свинцовые фартуки. Последние были тяжелыми и неудобными. Перед работой нужно было все это надеть на себя, подняться по лестнице на крышу блока, лопатой зачерпнуть радиоактивный графит и скинуть его с крыши. В такой амуниции сделать это было очень сложно. Но люди работали и не роптали.
После работы личный состав везли в расположение военного городка. Были организованы бани, чтобы смыть с себя радиоактивную грязь. Но смывались только грязь и пот, а полученную дозу облучения смыть уже ничем невозможно, она накапливалась в организме человека. Набрал 25 бэр – отправляйся домой. Выдавали документы, в которых было указано, какую дозу облучения получил ликвидатор и сколько времени находился в зоне отчуждения.
Сила духа
Хочу рассказать про своего товарища Дмитрия Павловича Тимофеева. Он был призван на воинские сборы заместителем командира роты по химической разведке и выполнял обязанности политработника в Уральском полку химической защиты, так как срочную службу он проходил в химических войсках и был отличным специалистом по разведке, дегазации и дезактивации зараженной местности.
На Чернобыльской АЭС он проводил замеры радиоактивной зараженности 3-го и 4-го блоков. Как все, надевал свинцовый фартук, ОЗК, респиратор и залезал на крышу, чтобы измерять прибором степень зараженности. Работы – какие-то минуты, но этого хватало, чтобы получить большую дозу облучения.
Также Дмитрий проводил радиационную разведку вокруг всей станции и хранилища отходов ядерного топлива. После работы на АЭС проводил политзанятия с личным составом роты. Читал лекции по дегазации и дезактивации окружающей среды. Разговаривал на любые темы, поддерживая дух ликвидаторов.
А поддерживать его было надо, бывали случаи. Например, в подразделении находился мужчина, который проходил срочную службу в Тихом океане на атомной подводной лодке. Он стал рассказывать, что все плохо и безнадежно, что все мы после этой аварии скоро умрем.
У него спросили, сколько прошло времени после его службы. И тот ответил: «Шестнадцать лет». «Ну вот, ты ведь до сих пор жив и здоров, так что не говори и не фантазируй лишнего», – сказали ему. После этих слов напряжение спало, народ повеселел. После этого паникера перевели в другое подразделение, больше его никто в полку не видел.
При ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС Дмитрий Тимофеев получил большую дозу облучения. По окончании срока командировки ему вручили благодарственное письмо от командира воинской части и отправили домой. Он продолжил работу на своем предприятии «Моторостроитель», стал заниматься общественной деятельностью. Дмитрий Павлович был главным инициатором создания мемориала «Жертвам радиационных катастроф» в Перми – памятник был открыт в 2006 году.
Председатель Пермской краевой организации инвалидов «Чернобыль», участвует в реализации программ правовой, медицинской и социальной помощи ликвидаторам катастрофы на ЧАЭС, вдовам погибших и детям, рожденным от родителей, получивших облучение в различных авариях и катастрофах.
Есть такие люди, которые всего себя отдают служению обществу, и таким человеком является Дмитрий Тимофеев.
Безлюдные Острогляды
Что же до меня, то последствия аварии на Чернобыльской АЭС я устранял в деревне Острогляды. До этого я слышал по радио и телевидению, что случилось, и сам хотел поехать добровольцем, ведь там у меня жил родной брат в Луганске и много родственников. Но сначала не отпустило с работы начальство, и я поехал только в 1988 году.
Острогляды находятся в Беларуси, но деревня попала в зону поражения. Там мы разбирали дома, грузили все на машины и отправляли в могильники.
Было лето, очень жарко, пыльно. Защитные маски быстро забивались пылью, промокали от пота, и мы их выбрасывали. Вечером, приехав в часть, шли в баню. Каждый день нам показывали кино.
В первый день, когда я пошел в клуб, заметил, что на нем висела табличка, на которой были написаны цифры – 0,05. Я спросил, что это за цифры, и мне сказали, что это указан радиационный фон в данной местности – 0,05 бэр в час.
Но когда мы выезжали на уборку домов в деревни, радиационный фон был в тысячу раз больше. Дозиметры зашкаливали. Но каждый день в течение месяца я ездил на работу.
Что бросалось в глаза при въезде в деревни – стаи бездомных собак. Многие были без шерсти. Я не знаю, чем они питались, но на людей не бросались и не лаяли.
В каждой деревне жили люди. То дед с бабкой, то кто-то одинокий, но жили. Я спросил как-то раз, почему человек не уезжает. Почему остается в деревне один? Он ответил, что со своей земли он никуда не поедет, и уж раз так сложилась судьба, будет помирать здесь.
В деревне Топорки стояли высотные дома, магазин, детский садик, котельная. Мы заходили в квартиры и выбрасывали из окон все имущество. Внизу стояли самосвалы с железными кузовами, и все вывозили в могильники. Люди наживали добро годами, а авария уничтожила все за один день.
За работу по ликвидации катастрофы на Чернобыльской АЭС я был отмечен благодарностями и правительственной наградой – медалью «За спасение погибавших».
